Фото №6
Фото №10
11.26(11)
   
РУБРИКИ
 
 
05.02.2009 «ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ – НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ»
(Продолжение. Начало от 27.01.09 г.)
 
Сейчас с Дмитрием Ивановичем Портновым, некогда знатным рыбаком, орденоносцем, а ныне ветераном труда, пенсионером, мы встречаемся регулярно – раз, а то и два в три месяца. Созваниваемся значительно чаще- минимум один раз в неделю. Сам «черт» не разберет, как оно теперь будет с первого января нового 2005 года, когда вступит в силу так называемая «монетизация» - от слова монета, что ли? Ну, если так, то в дальнейшем «на монетку» сложновато придется осуществлять, в реальности, наши обоюдные поездки друг к другу в гости, да и созваниваться тоже, скорее всего, будет накладно. Но Иваныч, он любит, когда его так величают, и в нынешней жизненной перспективе «не падает» духом, а как и прежде – сплошной оптимист! – «Трудно было - не роптали, худо было – не упали, а сейчас и подавно устоим», - любит повторять этот, все еще крепкий, кряжистый, воистину русский мужик, который всегда умеет работать, терпеть, ценить дружбу и с упорством решать все простые и сложные жизненные задачки.
В, теперь уже далеком, 1941 году, в провинциальном городке Каракуль, расположившимся на берегах некогда полноводной реке Ишим, на стыке нынешних Омской и Тюменской областей, в семье залихватского сапожника Портнова Ивана Дмитриевича родился первенец, которого и назвали Митькой. Планы на будущую жизнь у Ивана Демьяновича и Прасковьи Михайловны, родителей Димы, были самые радужные. Одним из главных их тайных желаний было то, что они оба мечтали, чтобы в семье было много детей, чтоб был достаток, а дом «звенел» от множественного детского смеха, и в этом чета Портновых видела смысл своей жизни. Казалось, что все к тому и шло. – Страна строилась, развивалась, училась, веселилась, одним словом, жила. Но тут грянуло 22 июня, и множество планов, судеб и жизней полетело в «тартарары». Отца мобилизовали в первые же дни начала войны, а Дима, трехмесячная кроха, остался с мамой в добротно построенном деревянном доме на 5 комнат. Понятно – из-за малолетства Дмитрий Иванович не помнит большинства событий военного времени. Помнит точно, как в четырехлетнем возрасте собирался на фронт – помогать папке «повоевать» фашистов, да еще помнит, как в их доме, в четырех комнатах поселились люди с большим количеством детей разного возраста. Взрослых Портнов помнит плохо, а детей, особенно тех, кто с ним игрался в игры, помнит и до сих пор.
Вестей от отца не было с самого начала. И только летом 1942 года пришло известие, что красноармеец Портнов Иван Демьянович пропал без вести. Дмитрий Иванович ясно помнит, как мама, взяв его на колени, часто плакала, на что он почти по-взрослому ее успокаивал: «Вот побьет папашка фрицев, вернется домой, поможет во всем, и тебе не будет так тяжело больше».
И, как позже оказалось, сердце ребенка и в самом деле стало «вещуном», это только по поводу того, что жив отец, а вот дальнейшей его судьбы никто даже предположить не мог. В конце же 1944 года, наконец- то, пришел столь долгожданный треугольник от старшего Портнова, где он сообщал, что сейчас жив и здоров, что бьет фашистов не хуже других.
Много позже Дмитрий Иванович узнает, что отец в первом же бою попал в окружение, из которого удалось вырваться с боем немногим. Потом был партизанский отряд, сражавшийся в лесах Белоруссии. Дальше, когда уже погнали немца с нашей территории, их, партизанивших в тылу врага, после тщательной проверки снова направили в регулярные войска.
А в марте сорок пятого в их дом снова пришло сообщение, что Портнов Иван Демьянович пропал без вести. И именно с того дня, когда было получено то сообщение, маленький Митя приметил и запомнил, что мамины волосы, ее коса, как-то сразу изменила цвет – стала словно пепельного оттенка.
Вскоре окончилась война. Стали возвращаться домой солдаты. Кто с орденами и медалями во всю грудь, а кто и с меньшим их количеством, кто с руками и ногами, а кто без руки или на костылях. То тут, то там начали раздаваться веселые переборы гармошек и трофейных аккордеонов. А то где-то патефон, в ту пору диковинная вещь, выдаст целое разнообразие мелодий и голосов. Страна начала привыкать к миру. Мужчины вновь становились к станкам, садились за баранку полуторки, за рычаги трактора.
Не все вернулись с той войны, а рук вернувшихся с фронтов солдат оказалось маловато, чтобы подменить всех женщин, выполнявших на протяжении всей войны тяжелую мужскую работу. Поэтому мама так и продолжала работать токарем. Наступил «голодный» 1947 год. Было холодно и голодно, но и тогда были свои радости, особенно у детей – ведь детство это такая пора, когда мамины руки, ее объятие, одним лишь своим прикосновением сразу же отодвигали, снимали боль, обиду, болезнь, и жизнь от этого казалась не такой уж «конченой». Но ушел в небытие и этот страшный год, унесший с собою не одну жизнь, жизнь тех солдат, которые даже в той страшной военной мясорубке смогли устоять, все выдюжить, а вот уже казалось бы, в мирное время «голодная тетка» - голод - смогла многих догнать своей пулей.
 И вот пришел 1948 год. Началась школьная пора с ее удачами и неудачами. Как и положено детям всех поколений – все мечтали кем-то стать: кто летчиком, кто капитаном корабля, кто врачом, а Дима Портнов мечтал стать разведчиком, чтобы обязательно отыскать у «врагов» своего папу, и конечно же освободить его. У него был план, но им Дима даже с мамой не делился, только все прилежнее учился по всем предметам, ибо знал – «в разведчиков» берут только грамотных и сильных. По силе и ловкости Митя мало в чем уступал мальчишкам даже на год- два старше его. А под водой «пересидеть» - так и вообще ему равных не было.
Прошло три года. Дмитрий Иванович, как сейчас помнит не число, а день, когда мама не пришла, а словно на крыльях прилетела с работы домой. И вся загадочная ходила туда – сюда по всем комнатам - эвакуированные к тому времени уже все из их избы разъехались. Димка же ничего не мог делать из-за маминой загадочности – уроки в голову «не лезли» он все думал, пытаясь угадать, что же такое могло произойти, чтобы его мама, всегда строгая и грустная, вдруг запела. И только ночью, при тусклом свете керосинки, мама прочитала письмо-записку, переданное с какой-то оказией им от его папы, от его живого папы! Правда после этого мама строго-настрого наказала нигде и никому не говорить, что папа нашелся, что он живой. И, конечно же, Дима молчал, но тогда он, ну никак, не мог уразуметь материн наказ. Все его нутро «пело», так и рвалось наружу, на свободу, так и хотелось, направо и налево кричать о таком радостном известии. И лишь по прошествии лет он понял мамино беспокойство и тревогу, потому как время такое было тогда – люди, однажды обжегшись кипятком, в дальнейшем уже «дули» и на холодную воду. Крутость, неразборчивость, а где и полнейшее беззаконие, многих и многих сломали, покалечили их жизни и судьбы.
День за днем, месяц за месяцем, год за годом пришел 1953 год. Дима заканчивал пятый класс. Он хорошо помнит и сейчас тот мартовский день, когда в школе объявили о кончине И.В. Сталина, и то, как многие люди не скрывали своих слез. Жизнь, казалось, вдруг остановилась и везде незримо витал немой вопрос: «А что же теперь будет - как жить-то дальше?». Но постепенно все как-то само собой схлынуло, страна продолжала жить своей размеренной жизнью, а если, что и происходило там, наверху, то далекой глубинке это мало что говорило, да и доходили к ним все эти новости и новации настолько «скоро», насколько это было положено по рангу далекой провинции. И все же вскоре случились такие события, которые вихрем закружили Митьку своими переменами, впечатлениями с новыми лицами, с новой природой, с новым местом жительства и самое главное – встречей с любимым отцом.
Каким-то образом Прасковья Михайловна получила разрешение на переезд ее и сына на новое место жительства: в тогда еще поселок барачного типа со странным, загадочным и пугающим названием Ямск. Он располагался на берегу залива Шелихова в устье, одноименной с поселком реки Яма.
Дом свой мама то ли продала, то ли просто отдала многодетной семье соседей. А какой-никакой домашний скарб смогли взять и с собой, половину которого, по тем или иным обстоятельствам, растеряли при всевозможных погрузках-разгрузках по пути следования на новое местожительство.
Из-за обилия всего нового, от большого количества впечатлений, «обрушившихся» на двенадцатилетнего Диму Портнова, в памяти практически ни осталось ничего из хронологии тогдашнего путешествия. Так - только отдельные лица и какие-то отдельные моменты, связанные с дорожными неурядицами. А вот что врезалось на всю жизнь в память, так это встреча с Тихим океаном, вернее, с его «посланцем» - Охотским морем.
Мама очень тяжело перенесла морской путь в Магадан, а Дима, наоборот, был просто счастлив от того, что пришлось, пусть и таким образом, соприкоснуться со столь загадочной водной стихией. Такую же неизгладимую память оставила столь ожидаемая им встреча с родным, заочно любимым отцом. Как только они спустились по трапу на причал, плачущая мама с криком кинулась в объятия небольшого, сухонького мужичка, который также что-то кричал и не скрывал своих слез. Из-за сплошного шума, от крика и возгласов, Митька не мог сообразить, что же происходит. В его голову на какое-то мгновение даже закрались сомнения: а не ошиблась ли мама? Ведь он, столько мечтавший о встрече с отцом, представлял его как-то и чем-то похожим на Илью Муромца: огромного роста, косая сажень в плечах, настоящий защитник Отечества! Но сомнения длились только до того мгновения, покуда этот щуплый мужичок не подкинул Димку, словно пушинку, высоко-высоко, а затем легонько и нежно поймал его в свои крепкие руки. К моменту их с мамой приезда отец уже почти как год жил на так называемом поселении. Ему, как он позже рассказывал, за достижения и успехи в работе, соответствующие органы разрешили жить совместно со своей семьей, но по месту определенного ему поселения.
 
(Продолжение следует)
Иван Сотник
 
 
 
 
  Общественно-политическая газета «Восход»