Фото №5
Фото №6
Фото №10
Фото №8
11.26(11)
   
РУБРИКИ
 
 
12.03.2009 «ЖИЗНЬ ПРОЖИТЬ – НЕ ПОЛЕ ПЕРЕЙТИ»
Старший лейтенант Бубенин командовал соседней заставой – Кулебякины сопки, находившейся в 17-18-ти километрах севернее Даманского. Получив утром 2 марта телефонное сообщение о нападении на остров, Бубенин посадил в БТР более двадцати бойцов и поспешил на выручку соседям.
Около 11.30 бронетранспортер достиг Даманского и вошел в одну из проток, затянутых льдом. Услышав стрельбу, солдаты высадились из машины, развернулись цепью в направлении доносившихся выстрелов и почти сразу столкнулись с большой группой китайцев. Завязался бой.
Старший лейтенант был ранен и контужен, но управление боем не утратил. Оставив на месте несколько солдат во главе с младшим сержантом В. Каныгиным, Бубенин с 4-мя бойцами погрузились в БТР и двинулись вокруг острова, заходя в тыл китайской засады. Бубенин сам встал к крупнокалиберному пулемету, а его подчиненные, открыв бойницы, повели огонь из автоматов по обе стороны от машины. Несмотря на многократное превосходство в живой силе, китайцы попали в крайне неприятное положение: с острова их обстреливали группы Бабанского и Каныгина, а с тыла – маневрирующий БТР. Но и бубенинской машине тоже досталось: шквальным огнем с китайского берега и острова заклинило башню, был разбит прицел, гидравлическая система уже не могла поддерживать необходимое давление в шинах, а сам Бубенин получил еще одно ранение. Но, невзирая на все это, машине старшего лейтенанта удалось обойти остров и укрыться на берегу реки. А дальше, доложив по телефону командованию погранотряда об обстановке и пересев в БТР Стрельникова, снова вышел к протоке. Но теперь он повел машину непосредственно по острову вдоль китайской засады.
Кульминация боя наступила в тот момент, когда экипажу Бубенина удалось уничтожить командный пункт китайцев. После этого нарушители границы стали покидать свои позиции, унося с собой убитых и раненых.
Расстреляв боезапас, БТР Бубенина отошел на лед между островом и советским берегом. Машина была подбита. Тем не менее, свою роль старший лейтенант выполнил с честью: китайцы ретировались на свой берег и больше не стреляли. Ближе к 14.00 прибыло подкрепление с соседних застав. А еще раньше недалеко от острова приземлился вертолет с командованием Иманского погранотряда, которое до этого находилось на маневрах (примерно в 100 км от места событий). Начальник отряда полковник Леонов остался на берегу, а начальник политотдела подполковник Константинов организовал поиск раненых и погибших непосредственно на Даманском. Старшину Портнова подобрали с огромным, торчащим в груди ножом. И его счастье, что никто из солдат, нашедших его, не выдернул этот нож, и еще то, что еле подающего признаки жизни старшину без проволочек вертолетом доставили в госпиталь. Как потом выяснилось, на теле Дмитрия Ивановича врачи обнаружили, кроме проникающего ранения ножом, еще и 5 пулевых ранений. «Но, - как говорит теперь, вспоминая о тех событиях, Портнов, - видать Богу было угодно, чтобы я выкарабкался, выжил тогда. А 32 человека не выжили, не вернулись с того боя».
Что касается китайских потерь, то они достоверно не известны, поскольку генштаб китайской армии НОАК до сих пор выдерживает строгое табу на подобную информацию. Сами же советские пограничники оценивали общие потери противника в 130-150 солдат и командиров.
В современном Китае не замалчивают сам факт конфликта на Даманском, но при этом стараются лишний раз о нем не вспоминать, нарушивших тогда границу поголовно зачисляют в разряд героев, а само нападение на советских пограничников 2 марта 1969 года называют «контратакой при самозащите» – во, как мудрено завернули!
Насчет того, что в связи с передачей Даманского КНР порой высказывается мнение, что этот остров никогда не был нужен Советскому Союзу, и советские солдаты погибли напрасно, у Дмитрия Ивановича есть свое твердое мнение: «Пусть расположение острова ясно указывало на его китайскую принадлежность, пусть он не имел для страны сколь-нибудь важного экономического или военного значения, но в условиях острого противостояния СССР и Китая любое проявление слабости одной из сторон тут же было бы использовано другой, и последствия этого трудно предсказать задним числом. Хотя косвенное подтверждение этих опасений мы уже имеем и на сегодняшний день, в виде угоднических, а не стратегических стремлений и подправлений границы между Россией и Китаем господами президентами Б. Ельциным и В. Путиным. А ведь у славян есть мудрая поговорка: «Взявший палец – норовит и всю руку отхватить!».
«В завершении изложения столь не однозначных для меня, – говорит Портнов, – событий, хочу добавить, что благодаря знаниям и умелым рукам медперсонала в первых числах июня 1969 года я был выписан из военного госпиталя с вердиктом врачей – ограниченно годен к несению военной службы». А поскольку в войсках продолжалась затеянная еще Н. Хрущевым кампания по сокращению войск и вооружений, старшина Портнов, имея на руках такое медицинское заключение, был вчистую уволен из рядов Вооруженных сил СССР.
Так в 28 лет, имея две государственные награды – медаль «За отвагу» и Орден «Славы» третьей степени», теперь уже старшина запаса, Портнов Дмитрий Иванович, сидел у причала Владивостокского морвокзала. Он задумчиво глядел вдаль, пытаясь понять, – кто он в этой жизни? Зачем живет? Как жить дальше?
Играя солнечными бликами, прекрасная бухта «Золотой Рог» ничего не ответила, только как бы загадочно звала прикоснуться и не уходить от ее берегов.
«Золотой Рог», говорят, что ты одно из самых волшебных, самых добрых мест на земле. Прошу тебя, ответь мне - горемыке: «Как жить-то дальше? Что делать? Чем заняться?» Такие невеселые думы пчелиным роем «клубились» в голове теперь уже гражданского человека – Портнова Дмитрия Ивановича, отрешенно глядящего в чарующие воды сказочной красоты залива.
Из головы упрямо не шел сон – видение, длительное время преследовавшее Дмитрия Ивановича. Он помнил все его перипетии до мелочей, но как ни пытался что-либо понять в его «круговерти», ничего вразумительного не получалось.
Вот и сейчас в памяти выплыло - Портнов в матросской робе, но отчего-то со старшинскими погонами, стоит рядом с усатым капитаном какого-то белоснежного корабля. Плывут они на этом дивном судне по неизвестному морю-океану. Вдруг раздалась команда капитана, но не из его уст, а как бы с самого неба: «Резко изменить курс!». Но, что это? Скорость движения не падает… Руль повернулся на угол гораздо больший, чем требовалось… Судно резко валится на борт. Что-то тяжелое «поехало» в трюме. Трещат надстройка и переборки. Дмитрий явственно почувствовал и осознанно подумал: «А где же команда?» И не зря. Ведь, если ты хорошо все прочувствовал, то обязан понять, что от людей, от их совместных, своевременных и правильных действий зависит все твое существо, все то, что ты сможешь сделать сейчас и вообще в этой жизни. И совсем, совсем не даром люди говорят, как бы с суеверием, об особой слаженности команды корабля или какого-либо другого подразделения, или просто о морской дружбе и верности, спасшей не одну жизнь, не давшей «сломаться» многим и многим.
Особо примечательно, что сам сон местами был цветным. Портнов это точно помнил, а ведь даже цыгане говорят, что цветные сны – вещуны. Ох, знать бы, что они, и о чем так, с завидным постоянством, вещают. Знать бы, что уж в совсем «обозримом будущем», сон сбудется и станет явью, что вот-вот пред его собственные очи предстанет не сказочный Буян, а реальный остров- рыба, название которому – Сахалин. Омываемый неспокойными водами Великого океана, Охотского и Японского морей, окутываемый туманами и пеленой загадок и легенд. Остров – скала, остров – призрак, о котором справедливо заметил А.И. Герцен: «Горсть казаков и несколько сот бездомных мужиков перешли на свой страх и риск доселе неведомый пролив, преодолев океаны льда и снега, и везде, где оседали усталые кучки в мерзлых ложбинах и степях, забытых природой, закипала жизнь, поля покрывались нивами и стадами, отчего и преображались и сами вековые сопки, и это от Перми до Тихого океана…». Правда, все это впоследствии долгие годы оставалось типичным колониальным районом в составе Японской империи, бизнесмены которой вычерпывали богатства на захваченных русских территориях, обирали природу островов. Жадно снимали «сливки», валили лучшие деревья в лесах, не заботясь о подросте, вырабатывали наиболее богатые пласты в угольных месторождениях, не думая о последствиях варварской их эксплуатации. Вылавливали сотни тысяч тонн нерестовой сельди, лосося и перемалывали их на удобрения.
Никогда и никому Дмитрий Иванович не поверил бы, что именно эта, довольно-таки противоречивая земля станет ему вскоре второй Родиной, как некогда, в далеком прошлом, она стала ею для открывших ее бездомных мужиков, таких же, как ныне и сам Портнов.
В этой негаданной перемене места жительства и всего образа жизни много загадочного, неоднозначного и необъяснимого. Чего стоит только одна дата, в день которой гвардии старшина запаса, Портнов Дмитрий Иванович, впервые ступил на землю острова, называемого Сахалин. Случилось это 22 июня 1969 года.
Отряд студентов-строителей, от которого за версту «несло» дыханием романтики и веры в себя, ступил на причал Холмского порта. Все они прибыли с неуемным желанием – проверить на себе, «примерить» всю тяжесть и сам вкус рыбацкого хлеба.
Из трех бригад сводного отряда двум предстояло продолжить свой путь на Курилы, а именно в Крабозаводск. Бригаде же, в которую самолично, «на птичьих» правах, прибился Портнов, было предложено остаться работать здесь – на Сахалине, в поселке Стародубское Долинского района. Сборы были недолгими. И вот уже звучали совсем не обыденные: «Пока», «До встречи», «Не забывай», «Ни пуха», «Семь футов», - и завертелось, и пошло-поехало. Много чего стерлось или попусту слилось в памяти у Дмитрия Ивановича о том великом, как привык он выражаться, времени. Отчетливо помнилось то, что тогда все были молоды, что была вера, твердая уверенность в светлое «завтра». Скорее всего, что от искренности и переизбытка чувств хорошее просто-напросто особо и не запоминалось. Но, что нынче выглядит мало реальным, так это то, что в той жизни, в той среде было мало махровой пошлости и подлости, можно сказать, что ее и вовсе не было, если мерить мерками сегодняшнего дня.
А если что и случалось хотя бы раз в полгода, а то и реже, так это было ЧП, и шум стоял «во всю Ивановскую».
«Нет, нет, я не идеализирую то далекое время», - продолжает рассказывать Портнов, - так называемые «дурные» привычки были и тогда у людей всех полов и возрастов. Мужской род курил повально, а некоторые и в рюмку заглядывали, но все это было не в почете и никак не являлось никаким, как любят нынче выражаться, «брэндом» крутости и мужской состоятельности человека. А уж курящая, да к тому же еще и пьющая девушка была в те времена вообще в диковинку и выглядела для окружающих настоящей «белой вороной», и само отношение общества к таким было соответствующим. А вот работать тогда умели, да и желали трудиться абсолютно все, от старого, до малого. Нынче трудно объяснить, что это был за порыв такой, но что подгонять кого-либо не было необходимости, то это уже как бы исторический факт. Да и вообще, тогда народонаселение к чему-то стремилось, во что-то верило, а если в целом брать, то практически каждый знал, чего он хочет, в чем его цель и что для этого необходимо. Конечно же, сложностей и тогда хватало, само состояние, уровень, так называемого, обыденного достатка желали быть много лучшими. Но, однако же, не имея красочных заграничных «шмоток» и другой импортной новизны, народ был попроще, подобрее, поискреннее, и как нынче говорят: «спал спокойнее». От таких «умозаключений» «попахивает» неприятием нового, и бесспорными они не выглядят, но от чего-то же не только жизнь сегодняшняя круто изменилась, а и сами люди стали другими.
 
Продолжение следует
Иван Сотник
 
 
 
 
  Общественно-политическая газета «Восход»